Они сражались за Родину, но родина не наказала их убийц

06 марта 2006 3191

Газета «Вперед» №22 (04.03.2006) Вьюжным утром 2 марта, в день шестой годовщины гибели бойцов сергиевопосадского ОМОНа, у памятника погибшим воинам на улице Глинки по традиции собрались родственники погибших омоновцев, командир и бойцы отряда, главы района и поселений, школьники, жители города. Минута молчания совпала с тем временем, когда шесть лет назад в Старопромысловском районе Грозного начался шквальный огонь по нашей колонне.

Подвиг воинов, до конца исполнивших свой боевой долг и погибших, заняв плечом к плечу круговую оборону на подступах к Грозному, увековечен в иконе, песнях, стихах. Посмертно многие омоновцы получили орден Мужества. Немало воды утекло с тех пор. По уголовному делу о гибели отряда были исписаны десятки томов уголовного дела, допрошены сотни свидетелей. Состоялись четыре суда. И даже названы виновные, которые, однако, по мнению родственников погибших, совсем неповинны в том, что отряд попал в засаду. Дело о гибели подмосковного ОМОНа недавно передано в суд высшей инстанции в Страсбурге.

Суд совести давно уже состоялся. Ни странные версии журналистов центральных газет о том, что бой был инсценирован и омоновцы якобы стреляли по пустым предгорьям, ни обвинения следствия в преступной халатности, повлекшей гибель бойцов, ничего общего с ним не имеют. И омоновцы, и их родственники, и общественное мнение знают, что ни "вертушки", ни "броня" сопровождения не спасли бы ребят от снайперских выстрелов из заранее подготовленных укреплений, из вражеской засады. Они даже знают, кто тот "враг", который отдал приказ расстрелять один из самых боеспособных и подготовленных отрядов страны. И дело здесь не в именах и фамилиях, многие из которых несколько лет не сходили с газетных полос. А в бытовавшем сращивании криминалитета с частью верхушки органов внутренних дел. Это и позволило "отдать" отряд Маркелова и провести спецоперацию по его уничтожению. Последнее десятилетие века стало десятилетием громких заказных убийств. Ни одно заказное дело в нашем районе не было раскрыто. Заказным стал и расстрел сергиевопосадского

ОМОНа.

...Март был еще эпохой безвременья. Эра Ельцина кончилась, эра Путина еще не началась. До выборов президента России было менее месяца. Той весной один за другим в Чечне были расстреляны ханты-мансийский и пермский ОМОНы, за день до гибели нашего отряда почти полностью полегла рота псковских десантников. Было ли все это случайностью? Уж слишком велико было число жертв, уж слишком плотно звучали выстрелы.

Принципиальная позиция Маркелова по отношению к криминальным авторитетам и незаконной торговле оружием была известна. На вакансии омоновцев в то время был конкурсный отбор. Отряд сурово разбирался с криминальными группировками района, отстаивая необходимость государственного контроля во всех сферах жизни. Это, по общему мнению, и стало причиной расстрела отряда.

Общественное мнение - вот то, чего не учли заказчики расстрела. Шквальный огонь на проселке в Старопромыслах ураганом всколыхнул всю страну. В Лавру на отпевание приехали десятки отрядов различных ведомств -

СОБРы, ОМОНы, РУБОПы. Общество было шокировано - "отдать" такой сильный отряд было сродни самоубийству. А в том, что отряд отдали, сомнений не остается, несмотря на все версии следствия и журналистов.

Сегодня в отряде почти не осталось тех, кто начинал вместе с Маркеловым. А командиры не любят давать интервью по этому поводу. "Мне это неинтересно", - сказал замкомандира Андрей Корявин. Политика в отряде кардинально изменилась. Кроме кадровых перестановок, она коснулась и сферы деятельности ОМОНа. "Сегодня мы не разбираемся с районной преступностью так, как при Маркелове, когда мы держали в страхе "малины" и кабаки, - говорят ребята. - Выполняем лишь указания вышестоящих инстанций. Да и политика государства изменилась. Криминал частично легализовался".

Большинство мнений сводятся к тому, что из района и поступил заказ на уничтожение ОМОНа. Не все, кто знал об этом, смогли удержать язык за зубами. Общеизвестными стали слова отставшего от колонны командира щелковского ОМОНа Кукушкина, сказанные замкомандира сергиевопосадцев Жаворонкову на годовщине гибели бойцов: "Я не поехал с отрядом, потому что знал, что колонну расстреляют".

То, что отряд попал в засаду, то, что в Чечне его давно ждали, неопровержимо подтверждают многие факты. И, прежде всего, показания самих участников боя.

Подольчанин Кожухов, замкомандира отряда, утверждает: "Акция была очень грамотно спланирована боевиками. Одновременно начался обстрел и колонны сергиевопосадцев, и базы подольского ОМОНа, и высоты 319, на которой дежурил наш взвод. Огонь на базе был такой плотный, что невозможно было пробежать десять метров, чтобы поднести боеприпасы. Командир подольчан Игорь Тихонов, который сопровождал колонну, пытался ориентировать их на местности - нам была нужна помощь, было много раненых. Однако подольские смогли дойти лишь до здания заброшенного автосервиса - дальше шла абсолютно лысая местность, где они были бы как на ладони. Оттуда они подавляли огневые точки противника".

В показаниях следователя Вагина наличие заранее подготовленных укреплений боевиков подтверждается. "15 марта 2000 года вместе с собранной группой по указанию начальника ГУВД Юхмана Ю. И. я отправился в Грозный для оказания помощи следственной группе, которая приступила к расследованию уголовного дела, возбужденного по факту нападения на колонну ОМОН Сергиева Посада. Приехавшие со мной сотрудники проводили осмотр места происшествия, изымали с места происшествия стреляные гильзы, нашли мы дом, откуда снайпер стрелял из малокалиберной винтовки. Всего было обнаружено 7 огневых точек, они были оборудованы в домах, расположенных в населенном пункте Подгорное, а также были сделаны на высотах в виде земляных укреплений. Точки эти были как с левой стороны от дороги, за позициями базы отряда, так и с правой, в частном секторе и в районе расположенных рядом высот. С целью установления объективной картины боя, были опрошены свидетели из числа сотрудников ОМОНа, воинской части 74566 и местных жителей".

Рынок вдоль дороги разогнали всего за несколько минут до начала боя, говорят ребята. На таясь, торговцы рассказали омоновцам, приехавшим в Грозный в июле 2000 года, что перед боем к ним подошли несколько человек в камуфляже и велели уйти.

Была получена оперативная информация о том, что гантамировец Старопромысловского РОВД Алехан Мавсаров говорил своим сослуживцам, что при обстреле они убили около 40 человек, а гантамировец Умар Адамов предупреждал местных жителей о том, чтобы они ничего о подробностях и обстоятельствах обстрела не рассказывали и чтобы молчали о лицах, причастных к обстрелу. В ходе оперативно-розыскных мероприятий выяснилось, что со стороны нападавших погибло 18 человек. 3 марта 2000 года на кладбище люди увидели свежие могилы, а хоронят чеченцы умершего в день смерти.

Оперативным путем также было установлено, что дезинформацию о том, что 2 марта 2000 года в Грозный прибудет колонна с переодетыми боевиками, внес заместитель начальника Старопромысловского РОВД Вахид Асакаев. Первым по автоколонне стрелял гантамировец Беслан Асакаев - из снайперской винтовки по головной машине.

Следователь Вагин сетует, что большую часть оперативной информации легализовать и процессуально оформить они не смогли, поскольку на войне применить нормы УПК невозможно: люди, которые давали информацию, боялись, что если о рассказанном ими узнает кто-нибудь из чеченцев, их могут убить. Он отмечает, что во время проведения оперативно-следственных мероприятий следственной группе пытались всячески помешать. Давление на следствие со стороны чеченских властей было постоянным, указывает Вагин, по их мнению, все сводилось к тому, что никаких боевиков не было.

Однако следственной группой была получена информация, убедительно доказывающая, что обстрел колонны ОМОН Сергиева Посада является заранее подготовленной и тщательно проработанной операцией.

В. Дьяченко, командир группы огневой поддержки Старопромысловского РОВД, указывает, что ему поступил приказ совместно с екатеринбургскими бойцами выдвинуться на блокпост №53 г. Грозный для осуществления пропускного режима. Утром 2 марта два БТРа и два отделения его группы заняли позиции возле блокпоста и у здания заброшенного автосервиса.

- На блокпосту было много машин и людей, - показывает Дьяченко, - мы осуществляли проверку личностей и соблюдение паспортного режима. Когда после проверки позиций второго отделения мы с майором из комендатуры возвращались на блокпост, дорога уже была свободна от машин и людей. Кто их разогнал, я не знаю. Не успел я дойти до блокпоста, как заметил, что в сторону Грозного идет колонна грузовых автомашин с зажженными фарами. Также заметил, что на третьей или четвертой машине был российский флаг и сказал майору: "Смотри, наша колонна идет, "федералы". Мы направлялись в сторону блокпоста, в это время прозвучал выстрел со стороны частного сектора через дорогу. Следом раздалась пулеметная очередь. Мы вдвоем сразу же прыгнули в канаву и ползком добрались до БТРа возле блокпоста, где находились наши ребята, залегли за металлическими конструкциями. Уже началась сильная стрельба, головная машина из колонны резко свернула с дороги и уехала влево, на небольшой скорости ударилась о металлическую сетку под навесом. Там же находилось мое первое отделение.

После этого раздался хлопок со стороны частного сектора поселка Подгорный, вторая машина загорелась, из второго "Урала" стали выпрыгивать омоновцы и поползли в нашу сторону. Я дал команду пустить зеленую ракету, не открывать огонь, поскольку знал, что это наши. Эта команда пошла по цепочке. Я лично по колонне не стрелял и не мог стрелять. Стреляли ли мои бойцы, я не знаю, не видел.

Команда здравомыслящего командира до расположенного вдали второго отделения не дошла - именно они изрешетили первый "Урал".

"Стреляли мы только по частному сектору в поселке Подгорный, откуда велся огонь по колонне, - показывает комвзвода далее, - мои ребята также вытаскивали раненых из первого "Урала", который ударился в сетку, съехав с дороги".

Омоновцы до сих пор удивляются: БТРы в течение боя не сделали ни одного выстрела по позициям боевиков. Здравомыслящий командир, приказав не стрелять в своих, практически ничем не смог им помочь. (А ведь именно приход "брони" - четырех коробок софринской бригады и помощь танков вынудили боевиков отступить.)

Из выписки из журнала боевых действий мобильного отряда г. Грозный, возглавляемого Орленко, следует, что первая информация о взрывах со стороны Первомайской поступила в 9.58 утра. В 10.05 на связь вышел ОМОН, сообщив, что по ним ведется интенсивный огонь, есть раненые. В 10.15 сообщили, что есть убитые и раненые. Запросил помощь бронетехникой. В ответ передали: две коробочки идут. Встать на левую сторону, дать зеленую ракету. ОМОН отвечал: зеленых нет, есть только осветительные. Ведется огонь из автоматического оружия, со стороны промзоны стреляют снайперы. В 11.30 запросил медицинскую помощь - много раненых. В 14.55 поступила команда подъехать на базу ОМОНа, забрать груз 200.

- Минут за 10-20 до прихода колонны со стороны Долинска, - показывает Дьяченко, - через блокпост проехала белая "Нива" с двумя мужчинами чеченской национальности в камуфляжной форме. Они остановились, поговорили с сотрудником чеченской милиции, который дежурил на блокпосту №53, и быстро уехали в сторону Грозного. Милиционер из моей группы сказал, что тот милиционер после разговора с мужчинами на "Ниве" до подъезда колонны ушел с пулеметом в частный сектор поселка Подгорный.

Это совпадает с показаниями подольского омоновца Щагина: "Я вел первую машину колонны. Когда стали подъезжать к блокпосту, я увидел, как два гантамировца с автоматами побежали влево. Я успел еще подумать: чего бы им бежать? И началась стрельба..."

Боевики и чеченские милиционеры при подмоге отделения свердловчан совместно рас-

стреляли посадских омоновцев.

Сергиевопосадский ОМОН прибыл в Моздок ранним туманным утром 2 марта. Подольчане встречали их на пяти новеньких "Уралах". Первый "Урал" с белой кабиной был особенно приметен, о том, что он омоновский, в Старопромыслах знали практически все. Колонна из девяти машин - а за грузовиками шли автобус с провизией, ЗИЛ с боеприпасами, УАЗ командира и замыкающая машина - двинулась в сторону Грозного. О том, по какому пути ехать - а именно на якобы спонтанном изменении маршрута строится версия официального следствия, - разговора не было да и быть не могло! Каким путем подольчане приехали за сменой, таким и возвращались с бойцами назад. Дорога через Горагорск была наезженной, колонны двигались по ней частенько. Из показаний омоновца Кожухова, заместителя командира подольчан, следует, что "по этой дороге со стороны Горагорска постоянно шли отряды. Ходили рейсовые автобусы. Смену мы встречали на своем "Урале" - он шел первым. Ведь сергиевопосадцы не знали, как добраться до нашей базы. Комендант Старопромысловского района знал, по какой дороге мы выехали и что по ней же вернемся. Ему был известен даже час замены. До

16 часов, до темноты, мы должны были вернуться в Моздок на тех же "Уралах". По пути обогнали колонну софринского спецназа".

Версия о прибытии якобы переодетой колонны боевиков была "уткой" для свердловских милиционеров. Боевики и гантамировцы в отличие от них знали, кого они расстреливают. Выстрелы раздались в тот момент, когда первые "Уралы" начали притормаживать, приближаясь к блокпосту. Первый "Урал" - а в нем ехал и командир подольчан Тихонов - свернул влево. Услышав шквальный огонь, омоновцы начали выпрыгивать из машин, пытаясь занять позиции и укрыться от пуль. Траншея вдоль железобетонного забора и небольшой кювет вдоль дороги спасли не одну жизнь, считают ребята. Основные потери произошли в первые двадцать-сорок минут боя. Казалось, что стреляли со всех сторон. Огонь велся и со стороны Подгорного, и с вышки элеватора, и со стороны промзоны, и из-за забора, где были свердловские милиционеры. Выстрелом из гранатомета был сожжен третий "Урал". Под колесами второго укрылись ехавшие в нем омоновцы и вели огонь по предгорьям, где находились основные огневые точки боевиков. Снайпер пробил колеса, и тяжелый грузовик сел на мосты, придавив ребят. Выстрелом из гранатомета был пробит бензобак, солярка загорелась, ребята сгорели на глазах у товарищей... Бойцы помнят, как кричал раненый Денис Морозов: ребята, отомстите за нас. Помнят, как погиб Сергей Клишин, успев перевязать раненого товарища. Помнят, как рванул на помощь Саша Лазарев и был буквально изрешечен пулями.

Командир пытался сдвинуть колонну с "лобного" места - лысая местность простреливалась как на ладони, необходимо было найти укрытие. Владимир Федотов, ехавший в одной машине с Маркеловым, говорит, что, выскочив под пулями из машин, они сначала начали отстреливаться из кювета, командир вел огонь из-за УАЗа. Затем поступила команда прорываться: блокпост наших войск совсем рядом. Три водителя - автобуса, ЗИЛа и УАЗа - одновременно заскочили в машины. ЗИЛ заглох, не заводился. "Буханка" толкнула его сзади, однако вперед машинам удалось пройти лишь несколько метров - до того места, где горели "Уралы". Колонна остановилась, теперь уже намертво.

Тихонов попытался связаться с Маркеловым, его рацию взял боец, сказал: командир убит. Водитель Распертов, остановив машину, чтобы подобрать раненого бойца, попросил: Афанасьич, помоги. Маркелов его уже не слышал.

Владислав Артамонов, ехавший в автобусе, говорит, что, второй раз выскочив из автобуса, упал прямо на дороге, ранен был именно в этот момент.

О чем думали бойцы, держа в руках раскалившиеся автоматы, видя смерть товарищей, пытаясь укрыться от пуль? О том, хватит ли патронов, о том, закончится ли бой до вечера. "Я закурил, лежа в траншее, - говорит Влад Артамонов, - прикрыл сигарету ладонью, говорю: а вдруг это вообще последняя?"

Руководство находившейся в Грозном объединенной группировки войск МВД во главе с генералом Манютой, судя по показаниям офицеров, узнало о начавшемся у них под боком бое уже в первый час. Командир войсковой части 3641 Епифанов показывает: "Совместно с командующим армией Манютой 2 марта проверял несение службы на КПП. На месте, ему со слов личного состава стало известно, что огонь ведется со стороны элеватора. Он дал команду открыть огонь из БМП в сторону элеватора".

Показания начальника разведки Тимофеева: "В 11.30 получил команду от генерал-армии Манюты выдвинуться с разведдозором к колонне и произвести разведку. При подъезде к колонне определили, что огонь ведется со стороны поселка. Получив команду, сформировал две группы, одну - эвакуации, другую - прикрытия. Они выполнили четыре рейса. Группа прикрытия вела огонь по огневым точкам противника".

По уходящим в горы боевикам вели огонь и подольчане, и федеральные войска. В следующий час мобильный отряд провел зачистку. В 14.30 вывезли убитых. Раненых отправили в Грозный и Ханкалу. Бой закончился. Сергиевопосадский ОМОН потерял восемнадцать бойцов и командира.

Комендант Старопромысловского района потом скажет, что троих боевиков, отловленных в процессе зачистки, у него "забрали" неизвестные, представившиеся сотрудниками Генштаба. Вообще потом произойдет много странного. Внезапно один за другим в течение года погибнут основные свидетели: командир мобильного отряда Орленко, командир подольского ОМОНа Тихонов. Суд переквалифицирует дело об убийстве в дело о халатности. Четыре раза подряд осудят невинных.

Уже спустя год руководитель оперативно-следственной группы Н. Вагин скажет: "Участники расстрела установлены - это чеченские милиционеры, да какие они милиционеры, те же боевики". Спустя пять лет генерал МВД Н. Першуткин заявит: "Тех, кто организовал эту провокацию, уже нет в живых".

Для близких погибших это слабое утешение. За шесть лет сергиевопосадский ОМОН стал другим. "Маркеловцы" были особой кастой. Они поставили себе задачу навести порядок в районе и с честью выполняли ее. Может, поэтому имя сергиевопосадского ОМОНа навсегда осталось в конце 90-х, в Карачаево-Черкессии, Шелковской, Старопромыслах...

Евгения МЕНЖУК

Газета "Вперед" №22  (04.03.2006)