УПЕРТЫЙ ПЕНТКОВСКИЙ

26 июня 2006 1639

УПЕРТЫЙ ПЕНТКОВСКИЙ Директор музея-заповедника "Абрамцево" Алексей Пентковский в последнее время в районе - личность не то чтобы любимая, но популярная. Байки о нем ходят самые страшные. Приехал "варяг", выгнал прежнее руководство музея и устроил там сущий ад - повырубал кусты, осушил пруды, переувольнял чуть ли не половину сотрудников.

Бывший директор музея-заповедника Иван Рыбаков даже проводит прямые параллели между Алексеем Пентковским и полковником ГРУ Пеньковским, предателем Родины.

И это звучит гордо!

- Я - мусорщик! - с ходу огорошил корреспондента Алексей Пентковский. - Сейчас мы занимаемся самой грязной и самой черной работой из всех, которые только можно найти в таком заповеднике как "Абрамцево". Это расчистка территории. Последние десятилетия в музее не делалось ровным счетом ничего! Приезжала комиссия из Роскультуры, смотрела. Так они даже пройти к историческим местам не смогли - все завалено буреломом, мертвым кустарником и поваленными деревьями.

- Но есть мнение, что истинная миссия заповедника - как раз в том, чтобы человек не вмешивался в его развитие...

- Не путайте историко-культурный заповедник с природным. Эти понятия четко разделяет даже закон. В природном заповеднике запрещено даже траву косить. А наша главная задача, поймите - мемориализация! То есть, сделать так, чтобы в "Абрамцеве" все выглядело, как во времена Мамонтовых и Аксаковых.

- А жасмин-то зачем порубили?

- Да не было в те времена жасмина перед усадебным домом! Не было! Мы здесь что, парк культуры и отдыха делаем? В парке - да, можно сажать все, что придет в голову ландшафтному дизайнеру. А здесь каждая мелочь, каждый кустик, каждое дерево должно выглядеть так, как в "ту" эпоху. Чтобы человек пришел на экскурсию и понял: да, здесь все, как было "тогда". Это и называется мемориализацией.

- Но это очень трудная задача...

- А никто и не говорил, что будет легко. И выполним мы ее не сразу. Главное, с мусором бы разобраться.

Бой с мусором

В лесу видны мелькающие за деревьями фигуры в камуфляже. Неужели "ученья идут"? Нет. Это настырный Пентковский вышел на командование войсковой части в Софрине и попросил выделить бойцов на очистку территории - своими силами руководству заповедника с этой за-дачей не справиться. Что удивительно и странно для нашего времени, армейские командиры охотно пошли навстречу.

"Очистка территории" в лесу - это вам не в городе метлой махать. Здесь это понятие превращается в чудовищно тяжелый труд. Корчевать пни в Абрамцеве, к примеру, нельзя: в почве останется дырка внушительных размеров, что в ландшафт заповедника никак не вписывается. Но даже не этот фактор является определяющим. Главное - то, что в лесу запрещено ездить на любой технике, будь то мотоцикл или трактор-корчеватель.

Поэтому бой с пеньками выглядит так. Сначала рабочие вручную (!) распиливают пень на четыре части, потом аккуратно срезают его по уровню почвы. Получаются внушительные "полешки" по полметра в диаметре каждое. Их вручную выносят из леса и грузят в машину.

Можно было бы ровнять пеньки специальной фрезой, "выгрызающей" мертвую древесину изнутри. Но она стоит около двадцати тысяч долларов - сумма для заповедника непосильная.

...Когда мы выходили из леса, увидели солдат, загружающих в "газель" то, что осталось от пеньков. Картина впечатляет: трое бойцов выносят на руках здоровенные куски дерева и с видимым напряжением поднимают их в кузов. На часах - одиннадцать часов утра.

- Ребята, это сегодня какой рейс?

- Третий.

Без комментариев. Адская работа.

- Алексей Мстиславович, а что вы будете делать с деревьями, не вписывающимися в прежний ландшафт? Ведь когда "Абрамцево" было домом отдыха, здесь посадили довольно много деревьев.

- Они будут удалены. Вот, смотрите, так называемая "аллея" советского образца - стволы кривые, деревья посажены абы как. Вот рахитичный "яблоневый сад", высаженный там, где в эпоху Мамонтовых никаких яблонь не было. Что со всем этим делать?

- Не жалко?

- Это же надругательство над культурой - такие "усовершенствования"! Смотрите, это даже с трассы хорошо видно - вон проложены две трубы канализации. Они уже не работают по своему прямому назначению, зато по ним рыбаки ходят сюда через заболоченную местность рыбу ловить. Может, и трубы оставим? Если бы перед нами стояла задача мемориализировать комплекс по состоянию на тот момент, когда здесь был дом отдыха, то эти трубы были бы сохранены. Но у меня цели иные.

- А как вы определяете, что именно здесь было в эпоху Мамонтовых?

- По историческим источникам, которые сохранились в большом количестве, в том числе и по картинам, написанным в Абрамцеве. То, что для других художественная ценность - для меня в первую очередь идеально зафиксированный ландшафт. А картин здесь много писали. Конечно же, еще и научную работу приходится серьезную делать - в архивах сидеть. Вы зайдите в архивный отдел библиотеки имени Ленина, оцените толщину моей читательской карточки.

Два мифа о Пентковском

Слухов о деятельности Алексея Мстиславовича ходит много. Но есть два самых выдающихся. Первый - коварный Пентковский срубил березу на могиле, где похоронена мамонтовская дочка, та самая серовская "девочка с персиками" с легендарной картины. И теперь, мол, каждое утро на спиле появляется кроваво-красный сок. "Плачущий пень" - так называют то, что осталось от березы, оппоненты Пентковского.

- Наследники Мамонтовых обратились с письмом к Михаилу Швыдкому, в котором они сами просят убрать дерево, - говорит Алексей Мстиславович. - Береза уже стала серьезной угрозой для фамильной церкви, при сильном порыве ветра она могла упасть и серьезно повредить здание. Так что никакого разрушительного умысла в спиле березы не было.

Миф второй связан с "пресловутой" церковью. Мол, Пентковский запретил ее проветривать, и, несмотря на мужество сотрудников, делающих это тайно от директора, на стенах появилась плесень. А зимой, в лютые морозы, диверсант Пентковский чуть ли не самолично перерубил силовой кабель и оставил церковь без отопления.

- Повреждение кабеля действительно было, - говорит директор, - только не зимой, а летом. Возились долго, искали, на каком именно участке произошло ЧП. Нашли и поставили муфту. А насчет церкви могу сказать: сейчас мы заложили у фундамента шурфы, будем определять, насколько он изношен. Дело в том, что дренажная система у церкви, естественно, старая и несовременная - есть проблемы с фундаментом, отсюда и сырость. Но уже сейчас церковь - объект экскурсионного показа. Кроме того, мы уже договорились, что время от времени здесь даже будут службы проводиться.

- А что вы скажете насчет упреков в ваш адрес, что вы тут чуть ли не систему крепостничества выстроили? Работать людей заставляете.

- Работать, да, заставляю. А что - не надо? Каких-нибудь десять лет бездействия, и "Абрамцево" превратится в то, чем оно было два года назад. Так что вернуться к прошлому больших проблем не будет - достаточно десять лет получать зарплату и ничего не делать.

- Чем объяснить ваш фанатизм?

- Нет у меня никакого фанатизма. Есть личное отношение к выполняемой работе, вот и все. Кому делать нечего - тот пусть письма пишет. А мне лес надо расчищать.

...Честно говоря, категоричность, прямота и некий авторитаризм Пентковского действительно могут создать о нем не самое приятное впечатление. Не всем нравятся такие люди, что поделать. Но то, что "Абрамцево" с приходом Пентковского действительно "ожило" - факт бесспорный.

Не верите? Посетите заповедник, пройдитесь по очищенному лесу, посмотрите на снова заполненные водой пруды, подышите воздухом Саввы Мамонтова и Сергея Аксакова - и убедитесь.

Вадим ГРАНЕВИЧ

Фото Алексея СЕВАСТЬЯНОВА

Газета "Вперед"