БАРЫНЯ С УЛИЦЫ МАСТЕРОВ

25 февраля 2009 3105

БАРЫНЯ С УЛИЦЫ МАСТЕРОВ“Хотите познакомиться с живой легендой старого квартала мастеров Посада — улицы Сорокина? Валентина Михайловна Павлова — потомок старинного рода Хованских с Рузы. Ей в феврале исполняется 90 лет, но вы бы видели, как талантливо она живет. Это же оазис редкого теперь душевного, теплого общения, умения видеть и своими руками создавать красоту”, — предложили мне недавно.

— А мы не растревожим бабушку визитом? — спрашиваю я.

— Не называйте нашу кудесницу бабушкой! — запротестовала моя знакомая. — Вы скоро сами убедитесь, насколько этой даме не подходит такое слово.

Дом с запахом пирогов

Нас встречает в дверях своей миниатюрной квартирки на Дружбе сама Валентина Михайловна. По всему чувствуется, что полный дом гостей здесь обычное дело. Чашки с блюдцами — на стол, и начинается знакомство. Дочь юбилярши известный в городе врач Наталья Ивановна Бухонова рассказывает, как идут приготовления к весьма значительной семейной дате. Хозяйку, кажется, ничуть не пугает цифра 90. Ее радует, что соберутся близкие и друзья, будут и ровесники внука Евгения — краснодипломника и программиста. Полгорода знают Валентину Павлову как очень ответственного экономиста на руководящих должностях, другая (причем прекрасная) половина Посада годами бегала к ней на примерки за платьями с осиной талией. Тут будет, что вспомнить.

В этом оазисе всем комфортно и интересно. Мать и дочь будут угощать гостей простой и вкусной едой, на столе обязательно будет гора пирогов — непременный, говорят, элемент застолий в этом доме. Но главное угощение здесь, отмечают все знакомые семьи, — это особое непринужденное общение. Тут разрешается петь, читать стихи, пускаться в воспоминания, танцевать. И при этом все чувствуют себя в своей стихии. Еще одна местная особенность, и это сразу ощущаешь, хотя бы раз переступив порог, — атмосфера дома завораживает естественностью и простотой отношений. И за этим не просто обаяние возраста хозяйки. Тут явно большее — значительность и цельность самой личности.

Валентина Михайловна на статус семейного патриарха вовсе не претендует и сидит, можно сказать, в сторонке, в любимом уютном уголке дивана. Она с удовольствием показывает нарядные узорные подушки, на которые словно слетелась стайка стрекоз. Все с интересом разглядывают загадочные по рисунку и технике исполнения портьеры, которые сотворила сама юбилярша. Вообще в доме можно протянуть руку и обязательно коснешься какой-то рукотворной красоты в ее исполнении.

Гости замечают на хозяйке новую блузку. Оказывается, этот летящий наряд рукодельница сшила только что, готовилась к приему. Швейную машинку здесь не зачехляют. Появиться перед друзьями без прически, украшений и нового платья, по мнению Валентины Михайловны, непозволительное упущение. Еще решат, что она сдалась своим большим годам. Не бывать этому! Говорят, никто еще не застал ее в домашнем халате. Вот с каким настроем встречает несгибаемая пожилая дама свой удивительный юбилей.

Прививка красоты

Над швейно-вязаным шедевром Валентины Михайловны склоняется целый консилиум, все изучают плед ручной выделки с лица и изнанки, отказываются верить, что такое можно сотворить иглой и крючком. Всю жизнь она проработала экономистом, оперировала сухими цифрами, имеет правительственные награды, а душевному пристрастию посвящала крохи свободного времени. И вот теперь словно наверстывает в своей второй профессии, рукодельничает запоем. Домашний врач дочь Наталья художественный азарт поощряет. Говорит, что такой деятельной натуре противопоказано жить без художественных идей.

Это началось давно, в городском квартале мастеров-игрушечников — на улице Сорокина, где жила многодетная семья дежурного по железнодорожному вокзалу Михаила Козина. Уходя на работу, он как мастер семейной бригады оставлял наряды на день каждому из шести своих мальцов. Кто-то мастерил из бумаги головки, кто-то — хвосты, Вале поручали клеить седло, а в итоге получались фирменные козинские лошадки-качалки из папье-маше. В доме напротив мастерили пупсов в пеленках, и так в каждом доме. Без этого стабильного приработка родителям было бы затруднительно на одну железнодорожную зарплату прокормить семью с детворой и стариками.

Но кроме этого кустарного конвейера были еще и особенные мастер-классы. Брат отца Сергей Козин был иконописцем в Лавре, и его уроки стали прививкой красоты. Кроме того, радовал глаз и сундучок с маминым приданым. Сколько же здесь было рукотворных чудес. Екатерина Александровна родом из Хованских с Рузы — дальней части нынешней Кировки. На старой фотографии белокурая красавица в платье с корсетом в "рюмочку", с кружевами, фонариками, пышными юбками. Много дамской роскоши было среди приданого невесты из Хованских, и среди прочего чудесное бежевое пальто с купонами из черного с искрой бисера. Эту красоту, споров бисер, Козины обменяли в войну на еду для детей. Искрящиеся черные бутоны, которым больше ста лет, сохранились, и теперь кочуют по рукоделью Валентины Михайловны.

Правду говорят, красота всегда спасет — и от серости, и от бедности, и от душевной безнадеги. Когда муж Валентины Михайловны Иван Павлов, фронтовой авиационный механик, а потом директор автобазы Совнархоза (она находилась там, где теперь новое здание районного УВД), надорвал сердце и безнадежно слег, семью несколько лет кормили золотые руки Валентины.

Вспоминает, как строчила на машинке, то и дело оборачиваясь к мужу — не нужна ли помощь.

А еще надо было посматривать в окно, налоговые инспекторы жестко выявляли и обкладывали данью подпольных кооператоров. Видимо, чтобы не разбогатели на "легком" заработке сверх меры. Если постучатся контролеры в дверь, надо быстро спрятать все следы домашнего ателье. Отговорки, что шьешь для себя, не действовали. Знакомая портниха год хранила у себя сшитое для заказчика пальто — и ведь пришли-таки проверить, кто его носит.

Этот маневр проделывала многократно, а однажды, спрятав шитье, выскочила к проверяющему... с портновским сантиметром на шее. Когда заметила, было поздно, суровый гость проследовал в дом. Но, увидев, что швейная машинка кормит семью с фронтовиком-инвалидом и новорожденной малышкой, даже фининспектор посочувствовал и сделал вид, что домашней мастерской не заметил.

Много позже, когда семья фронтовика получила квартиру на улице Дружбы, к Валентине Павловой в очередь выстраивались городские модницы. У этой портнихи был особый фирменный стиль — платья на фигуру с осиной талией без единой морщинки. Стильные дамы так дорожили этими нарядами, что готовы были ради обхвата в 56 сантиметров терпеть самые строгие диеты.

Валентина Михайловна и сама всегда нарядная и ухоженная, причесана волосок к волоску, любит самоцветы и не расстается с любимыми индийскими бусами. А уж как она, потомок старинного рода и выходец из мастерового квартала, умела носить фасонные шляпки! Соседи с удовольствием разглядывают ее наряды, как красивую картинку, и добродушно замечают: "Наша барыня идет..."

Железная барышня

Между тем трудовая биография барыни началась в четырнадцать лет. Она была рослой и крепкой, поэтому на прибавленные два года при поступлении конторщицей на железнодорожный грузовой двор никто не обратил внимания. Да и отец-железнодорожник лично поручился за ответственную воспитанницу. Но на железной дороге о выходных нечего было и мечтать, поэтому ушла статистиком в Леспромхоз. В войну, когда мужчин на предприятии почти не осталось (призвали на фронт), в 22 года возглавила плановый отдел.

Головой отвечала за поставку березовых дров в осажденную Москву. Из оккупированных районов перестал поступать уголь, и дрова из Подмосковья были единственным топливом в мегаполисе. В Загорский леспромхоз несколько раз приезжал тогда сам Косыгин и благодарил коллектив лесодобытчиков за выполнение всех обязательств. Эти визиты были большой честью для коллектива, но ни у кого не было и тени сомнения: если бы не выполнили план по дровам — все вместе отправились бы валить лес в другие края.

Домашние и друзья иногда устраивают для нее автомобильные поездки по знакомым местам. Лесозаготовитель с военным стажем с большим неодобрением замечает, как опасно оголились в районе многие водоохранные зоны и речные берега. Говорит, что даже в войну, когда судьба Москвы и страны стояли на карте, было строжайше запрещено рубить лес в таких зонах. А в мирное время речки "обстругали" от леса как ветку от сучьев. И еще удивляемся, что ручейки стали худосочными, замечает наблюдательная Валентина Михайловна.

У 22-летнего экономиста характер был далеко не девичий. О принципиальности барышни-экономиста по сей день ходят легенды. Как-то не сошлась у нее плановая себестоимость с фактическими показателями. Так она надела шляпку и отправилась со всеми экономическими расчетами в Москву, к министру лесного хозяйства СССР Михаилу Салтыкову. Добилась приема и доказала, что реальная себестоимость заготовок в районе на три копейки выше спущенных планов. И ведь убедила министра, эти копейки сняли у южного леспромхоза, а северному, Загорскому, планку себестоимости подняли. Валентина Михайловна очень дорожит своей фронтовой наградой — медалью "За доблестный труд в Великой Отечественной войне".

Искусство не давать советов

Есть у Валентины Михайловны черта, которая удивляет даже ее дочь Наталью Ивановну. Она и сама уже в немалых летах, а объяснить этот феномен не может. И к опытному экономисту, и позже к любимой портнихе очень часто обращались за советом — и за профессиональным, конечно, но чаще просто за житейским, мудрым участием. Ей всю жизнь с удовольствием исповедовались друзья и знакомые. При этом, как выяснилось, ее любимый совет: "Вы же сами все прекрасно понимаете, вот и решайте сами..."

А может быть, все просто объясняется. Есть люди, рядом с которыми хочется быть лучше, честнее, добрее, искреннее. Они живут по такой высокой планке, что и других невольно подтягивают к своему уровню. Тут слов не нужно, такая красивая, настоящая жизнь лучше сотни самых умных советов.

Светлана АНИКИЕНКО

Фото Алексея СЕВАСТЬЯНОВА

Газета "Вперёд"