Главные новости
Эти педагоги не избалованы вниманием и наградами. Их особенные подопечные не становятся победителями школьных олимпиад, в обычную школу этим ребятам путь заказан. Кто-то не выговаривает половины букв, другие вообще с трудом изъясняются, есть психологические "отшельники" — аутисты и дети с ДЦП. На этих уроках совершается поистине титанический труд. Потому что сделать таких детей обучаемыми, все равно что достучаться до небес. Сегодня гость редакции учитель высшей категории и сурдопедагог, дефектолог специальной общеобразовательной школы №7 Ирина Анатольевна Пискунова. Педагог и врачеватель юных душ в одном лице.
Педагогическая "скорая"
— Ирина Анатольевна, я знаю сергиевопосадского героического культработника, которая могла вести профессиональный хор, а вместо этого ездила каждый день в коррекционную Константиновскую школу разучивать песни со сложными детьми. И объясняла себе это так: "Ведь я же это могу". А как вы оказались в педагогической "скорой помощи"?
— Сколько себя помню, всегда была председателем отряда, командиром дружины, вожатым и комсоргом. Хотела помогать другим и особенно обиженным судьбой. Моя тетя эти особенности натуры подметила и посоветовала выбрать педагогический вуз.
— И профессия без всяких сомнений приняла в свои объятия?
— Да нет, сначала получилась осечка. Поступила в Ярославский пединститут, но уже на первых курсах затосковала по семье, маме и папе. В общем, институт я бросила. Вернулась домой и пошла работать в интернат слепоглухих.
— Это вы себя так за "дезертирство" из педвуза наказали? Студенческую вольницу бросили, а юдоль печали себе назначили...
— Вероятно, в интернате я нашла то, что искала, — возможность помогать детям, которые в этом остро нуждаются. Всем детям требуется внимание, как солнце всему живому. Но моим детям без участия, причем методического и грамотного, просто не выжить.
— Вы называете ребят с отклонениями "мои дети". А седых волос ваша специальность не добавила?
— Конечно, добавила. Однажды в интернат слепоглухих привезли с какого-то полустанка девятилетнюю девочку. Мы не поверили, когда узнали ее возраст, ребенок выглядел двухлетним. Она была такая щупленькая, что складывалась пополам как книжка, не умела есть, говорить, ходить. Ничего кроме манной каши и киселя несчастный ребенок не видел, у нее и зубы за ненадобностью почти атрофировались. И вот такое дитя мы научили всем главным житейским навыкам. Теперь девочка отчасти сама себя обслуживает, общается со сверстниками и даже ходит. Подросток живет и учится в интернате слепоглухих детей. Такая работа меня по-настоящему захватила. Из интерната ушла, потому что супруга-военного перевели в Нижний Новгород. Там тоже работала по своему профилю в коррекционной школе.
Конец м