Главные новости
Сразу несколько тропинок ведут на блошиный рынок, притулившийся у входа на рынок большой, что за Районной больницей.
По одной такой тропе идут просто любопытные, которые никогда в жизни не видели спичечных этикеток, пленочных фотоаппаратов и граммофонных пластинок. По другой — пенсионеры и экономные хозяйки, намеревающиеся скинуть тридцатку с двадцатирублевой кастрюли. По третьей топают искатели более-менее ценного антиквариата, который изредка да попадается среди этих гор старых водопроводных кранов, шлангов и советских значков по пять рублей.
Пути их пересекаются здесь, на аллее рядом с конечной городской автобусной остановкой. Сергиевопосадская барахолка — хоть и скромная, но зато какая блошиная! В самом лучшем смысле этого слова.
Привет из Африки
Что общего между эфиопской купюрой достоинством в один быр и фарфоровым снегирем из Вербилок? Только то, что они встретились в Сергиевом Посаде на лотке у здешнего торговца Димы.
Цена товара Димы, как и у всех его здешних коллег, редко измеряется сотнями. Как правило, сумма сделки не превышает нескольких десятков рублей. Но есть у него одна вещь, стоимость которой буквально зашкаливает. Это буковый набор нард и шахмат ручной работы за две с половиной тысячи.
Нарды — популярная игра. К красивой вещи то и дело подходят гастарбайтеры из Узбекистана и Таджикистана, но, узнав цену, погрустнев, уходят.
“В Интернете такие пять тысяч стоят”, — Диме, бывшему работнику одного из местных НИИ, приходится быть в курсе цен на антикварном рынке. Более того, он сам удивляется, сколько нового он узнал, работая на “блошке”. Например, научился на глаз определять производителей фарфора и разбираться в моделях металлоискателей.
“Три копейки сорок восьмого года купишь?” — к Диме подлетает мужичок. Продавцы на блошином рынке иногда выполняют роль агентов для тех, кто не хочет либо стесняется стоять полдня у клеенки, на которой разложен товар. Если что-то ценное или просто интересное, Дима может взять.
Из четырех старых фотоаппаратов, выставленных на продажу, — один “Полароид”. Некогда ультрамодный предмет покрыт слоем пыли. Картриджи есть? Там внутри стоит, может, работает. “Полароид” отдают за двести, но если поторговаться, то цена упадет до ста рублей.
Рядом лежат “Зениты” по 1200 рублей (первоначально заоблачная цена, также понижаемая вдвое). Покупатели ведут себя странно, спрашивают, что с фотоаппаратами делать. “Положить дома как в музей. Молодость вспомнить”, — меланхолично предполагает продавец.
Впрочем, у многих вещей с барахолки есть шанс еще реально послужить своему новому хозяину. Краны от самовара, конфорки, колеса от детской коляски, радиолампы, двадцатилитровые бутыли и жетоны “Рожден в Мурманске” — как показывает практика, почти на каждый из вроде бы странных предметов находятся покупат