Главные новости
Это письмо мы получили из села Васильевское от Лидии Дмитриевны ГОРЛОВОЙ. В нем она описывает свое детство, во время войны и сразу после нее, прошедшее в Липецкой области. Это письмо очень трогательное и в то же время страшное. Страшное потому, что с высоты сегодняшнего дня все эти страдания маленького человека кажутся невероятными, кажется, что пережить ТАКОЕ просто невозможно.
Эта судьба — одна из тысяч и миллионов точно таких же судеб простых советских людей, сумевших победить врага и поднять страну из руин. Поклонимся же им за это.
ЭВАКУАЦИЯ
Прикоснулась к листу бумаги, и захотелось написать о своем детстве, хотя оно не было радостным. Написать не для того, чтобы мне посочувствовали или пожалели — нет. Мне просто хочется, чтобы наши дети, внуки, правнуки знали, что жизнь — это не только навороченные телефоны, компьютеры, телевизоры, шикарные машины и трехэтажные виллы. У жизни есть и другая сторона — голод, холод, нищета, разруха.
До войны мои родители жили на Украине. Когда напали немцы, папа привез нас на свою родину, в Липецкую область. Сказал маме, что немец сюда не дойдет, а на Украине погибнем. После этого он ушел на фронт. Нас у мамы было трое — старшему брату пять лет, среднему три года и мне три месяца. С нами еще жила тетя, мамина сестра.
Те, кто жил в деревне постоянно, в огороде посадили все вовремя, еще весной, а у нас сажать было нечего, да и время в середине лета уже вышло. Чтобы нас накормить, мама меняла одежду, постельное белье, вещи на хлеб и картошку. А когда менять стало нечего, мы стали голодать. Потом в деревню пришли наши солдаты, они давали нам, детям, из своего пайка кто что мог. (В 1941 и 1942 годах Липецк был прифронтовым городом, в 1941-м враги не дошли до него всего 60 километров. — Ред.). Когда немцы отступили и наши войска ушли, у нас снова начался голод.
ОТЕЦ
В 1944-м, в ноябре, папу по ранению комиссовали на 9 месяцев. Нам сказали: "Дмитрий Родионович идет!", и мы втроем побежали его встречать. Я была самая маленькая, братья меня обогнали. Мне стало обидно, я упала в траву и заплакала, а папа подошел, взял меня на руки и понес. С высоты его роста я увидела закат солнца — такой красивый и яркий, что я даже плакать перестала от такой благодати.
Когда пришли домой, папа развязал вещмешок и достал хлеб, консервы, тушенку, сахар. Нам давали понемногу, чтобы подольше хватило. Когда папа был дома, мы не голодали, потому что ему несли кто косу отбить, кто ножи или топоры наточить, а за это давали продукты.
Через полгода кончилась война, и папе продлили отпуск по ранению. Зимой 1946-го ему стало очень плохо, его увезли в больницу за 20 километров. Это было 4 февраля, и в этот же день вечером у нас родилась сестренка Аня. Через три дня тетя собралась в больницу, но оттуда позвонили и сказали, что па