Главные новости
В субботу свое 80-летие отметил Николай Бухарин — житель Пересвета, ветеран НИИхиммаша, историк и баснописец. Впрочем, последние слова следовало бы поменять местами, поскольку по его собственному же признанию, на первом месте в его жизни стоит все-таки поэзия. Накануне мы побывали у юбиляра в гостях и поинтересовались, как ему удается именно так складывать слова и невзирая на лица передавать в книгах все, что слышится вокруг. А заодно и просто поговорили о жизни.
К БАСНЕ ПУТЬ НЕБЛИЗКИЙ
Перед нами видавшая виды папка. На ней чем-то белым, похожим на корректирующий "штрих", начертано "Рецензии, заметки, дифирамбы". В папке — сотни вырезок, вплоть до крохотных, где упоминаются строки Бухарина.
Журналисты, похоже, всегда любили басни — и как читатели, и как люди, не упускающие шанс рассказать о редком жанре. Опыт нашего героя действительно удивительный: в то время как другие с возрастом бросают, например, курить, он взял и бросил... писать традиционные стихи, переключившись на басни. И вот уже почти сорок лет из-под пера Бухарина не выходит ничего, кроме басен.
Единственное исключение автор сделал для прозы, опубликовав десять лет назад книгу об истории родного города. Перед глазами читателя проносятся сотни фамилий, местные словечки, мельчайшие подробности, редкие фотографии.
— Николай Алексеевич, как вы только это все узнали?
— Это от людей, которые приехали строить Новостройку в 1948 году. Восемьсот человек из Костромы, парни и девушки, первые поселенцы. Сильные неприхотливые люди. В основном деревенские — только они могли превозмочь тяготы необустроенного быта. Я среди них был самый молодой.
— Фотографии ваши?
— Часть моя, часть других людей. Был такой фотоаппарат — "Смена", вот им я все и фотографировал: бараки, дороги, делал портреты.
— И какая же дорога привела вас в Новостройку?
— Я жил на Орловщине. Из Москвы пришла бумага: приказ отправить четырех юношей и девушек на учебу в столицу. Попадаю в этот список и я, хоть и один сын был у матушки. Но раз сказали ехать — надо ехать. Я оказался в Подлипках. Окончил ремесленное училище и попал в бюро к конструктору Исаеву. Кстати, все космонавты до сих пор спускаются на его аппаратах. Как тогда говорили, это "возвратный билет из космоса". У Исаева был маленький скворечник — стендик, где он проводил испытания микродвигателей. Двигатели были на спирту, между прочим. Спирт хотя и подкрашивали в розовый или синий цвет, но наш брат не боялся — попробовали и ничего.
— А потом?
— Видимо, я как-то проявил себя, и Королев вскоре забрал меня в свое бюро — сюда, в Новостройку. Мне дали немца в помощники, только я так и не понял, кто был главный — я или он. Он все знал, а я о ракетах не знал ничего. Он меня звал "Кола". Хороший был немец, добрый, спокойный, никого не ругал — ни наших, ни своих.