Главные новости
Сегодня мы завершаем рассказ о семье ветеранов Великой Отечественной войны Корольковых из поселка Лоза. Каждый из супругов, живущих вместе уже 58 лет, прошел своей фронтовой дорогой. В номере за 24 октября 2009 года вместе с медсестрой фронтового эвакогоспиталя Александрой Ковалевой (такая у нее была фамилия до замужества) мы попытались восстановить ее давние воспоминания об участии сразу в двух войнах – с Германией и Японией. Страшное народное горе, которое обрушилось на страну, глава семьи Александр Егорович Корольков носит в своей душе уже много десятилетий…
От огня спасли разведчики
В конце мая 1941 года 15-летний Саша Корольков получил «высшее» по тем временам для сельской «глубинки» образование — закончил семилетку. В родном селеньице Морозиха своей школы не было — поэтому в начальные классы бегал за два километра в соседнюю деревню Шабалы, а старшие классы завершал уже в большом селе Кураши, что находилось еще на километр дальше. В колхозе народу было в те времена много, работали дружно, пытаясь вжиться в новую реальность.
Для большой семьи Корольковых (мать родила девятерых, в живых остались пять сестер да брат), вот уже пять лет хозяйствующих без главы семьи (работал на конном дворе и умер в 1936 году от тифа), количество заработанных трудодней было делом архиважным. Поэтому Саша как единственный мужчина в доме в то лето старался как мог — вывозил на поля навоз, на конной косилке и жатке косил травы и жал рожь. Трудодни бригадир исправно записывал на старшую сестру, так что осенью ожидалось неплохое подспорье...
В Морозихе, где было четыре десятка дворов, в то время не то что радио — даже электричества не было, горели керосиновые лампы. Поэтому о начавшейся войне с фашистской Германией все узнали от заполошенного соседа, который был по делам в сельсовете. Всех мужчин быстро забрали в армию. И лесная деревенька, окруженная болотами (до ближайшего «большака» было шесть километров), затихла в предчувствии надвигающейся беды.
Немцы появились в Морозихе уже ближе к осени 41-го. Заплутавший в ходе отступления красноармеец, на бричке, запряженной парой лошадей, как раз выспрашивал дальнейший путь у деревенских женщин. Те первыми и увидали фрицев, которые из-за плохой дороги вели свои велосипеды за руль, спускаясь вниз с угора. Бабы вскрикнули от испуга и побежали прочь, успев на ходу бросить: «Спасайся, сынок!» Боец-ездовой оказался не промах — успел дать прицельную очередь (два велосипедиста упали) и погнал лошадок «воскачки».
Как вспоминает Александр Егорович, обоз с прикрепленной охраной стоял в деревне дня три. Непуганые еще фашисты стали хватать кур и гусей («Как ударит гомонящей птицей по тюльке — только одна голова в руке остается, сам эту картину видел!»). И был в этой тыловой команде переводчик — русский эмигрант. Очень он сильно солдафонов-бюргеров за начавшееся мародерство ругал.
Вскоре любящие порядок немцы назначили старосту — пожилого и хворого председателя колхоза, у которого было только два пути: или немедленный расстрел, или попытка помочь односельчанам даже в этой позорной роли. Он-то и предупредил молодежь, чтобы днем скрывались по окрестным лесам — возможны угоны в Германию (в крупных селах такие акции были уже проведены). «И мы, чтобы согреться, жгли там бездымные костры, — вспоминает Александр Егорович. — Но все равно попали под облаву — это случилось, когда фашисты уже отступали после поражения под Москвой. В один из домов человек 50 согнали, двери забили гвоздями и написали крупно — «ТИФ!». Я подсмотрел в окно (остальные односельчане лежали вповалку на полу, как приказали люди из зондер-команды): у двух оставленных солдат верхом на лошадях были приготовлены канистры с бензином. Нас хотели сжечь заживо!»
И тут, как это случается только в сказках, из ближайшего леска вдруг высыпало с полсотни наших разведчиков на лыжах. И немцев как ветром сдуло… Хотя в соседней деревне Степанково, которая стоит на берегу Днепра (это самые его верховья), был настоящий бой.
— Помню, до войны мы ходили на эту чистейшую речку раков ловить, — улыбается давним воспоминаниям Корольков. — Днепр в наших местах метров 10 всего в ширину. Товарищи мои намажут руки подсолнечным маслом — и суют их под берегом в рачьи норы. Те уцепятся своими клешнями за вкусную приманку, мальчишки и тянут добычу! А я вот раков этих боялся…
Через Вислу и Одер — на Берлин!
В январе всех парней 1926 года рождения призвали в армию. Саше Королькову 18 лет исполнялось только в апреле, но в эти тонкости никто особо не вникал — на западе шла жестокая война. Новый набор собрали в Вязьме, где посадили в эшелон, и в феврале смоленские новобранцы были уже в лесном лагере под городом Кунгуром (нынешний Пермский край). Здесь, возле деревни Шагейка, были о