ДНИ И НОЧИ СТАЛИНГРАДА

01 февраля 2010 2097

Переход от мирной жизни к реалиям войны происходил в жизни паренька из старинного городка Рыльска Ильи Жмакина стремительно. Еще в субботу ребята и девчата праздновали выпускной вечер по случаю окончания средней школы (гуляли всю ночь!), а воскресным днем 22 июня услышали — началась война с Германией...

И уже 5 июля 1941 года Илья Жмакин, которому через пару недель с небольшим должно было исполниться 18 лет, был направлен облвоенкоматом в 8-ю военно-авиационную школу, которая располагалась в городе Валуйки соседней Белгородской области. Сразу начали изучать технику (основным учебно-тренировочным самолетом в те годы был легендарный У-2). Но фронт быстро стал продвигаться на восток, и вскоре аэродром и прилегающий железнодорожный узел немцы стали регулярно бомбить. А потому военно-авиационную школу быстро передислоцировали в глубокий тыл — на станцию Майна в 60 километрах от Ульяновска. Здесь занятия пошли еще интенсивнее.

ДНИ И НОЧИ СТАЛИНГРАДА

Но через год занятий, когда до выпуска молодых пилотов оставалось всего ничего (нужно было провести лишь ночные полеты), в июле 1942 года вышел знаменитый приказ №227 Верховного Главнокомандующего И. Сталина, который больше известен как "Ни шагу назад!". На фронтах (особенно в начавшейся Сталинградской битве) остро не хватало личного состава, и потому принимались порой парадоксальные решения. Военно-авиационную школу расформировали, а курсантов направили на фронт.

"Жена и дочь Щорса благословили нас..."

Илья Жмакин попал в 40-ю стрелковую дивизию имени легендарного комдива гражданской войны Николая Щорса. Во время формирования приехали к бойцам дивизии жена и дочь Щорса, чтобы благословить их на ратный подвиг.

Жмакина определили в "противотанкисты". Он старательно изучил матчасть 45-миллиметровой пушки и даже пару раз выстрелил боевыми снарядами по мишеням. "Жить захотите, метко стрелять быстро научитесь", — напутствовал их опытный старшина-артиллерист.

... Воинский эшелон остановили на небольшой степной станции неподалеку от левого берега Волги. Осенью 1942 года на правом берегу уже вовсю шла кровавая битва с фашистами за Сталинград. А потому "свежую" дивизию имени Щорса прямо с 300-километрового марша посадили на самоходные паромы и стали переправлять прямо в эпицентр боев — в северный промышленный район Сталинграда, где находились оборонные заводы "Красный Октябрь" и "Баррикады".

В районе рабочего поселка, расположенного между двумя заводами, фрицы продвинулись настолько близко, что до Волги оставалась прибрежная полоска шириной 150-200 метров. Именно сюда и бросили прибывших на выручку бойцов из 40-й дивизии. Расчет, в котором Илья Жмакин стал наводчиком орудия, после нескольких дней боев выбрал себе удобную позицию на шлаковой горе третьего мартеновского цеха — отсюда был прекрасно виден весь Рабочий поселок, где шло ожесточенное противостояние наседавших фашистов и защитников Сталинграда. Цели были самые разные — и живая сила противника, и минометные позиции, и даже снайпер, выбравший позицию на ... заводской трубе. А затем молодому 19-летнему наводчику удалось подбить и танк (за что был награжден первой медалью "За отвагу")!

Что касается пушки, то вскоре Илья пристрелял небольшое орудие так, что на спор с товарищами попадал за 400 метров в телеграфный столб! Да вообще все, что было в радиусе одного километра, по "заказам" пехотинцев вскоре уничтожалось. А сколько горячих обедов недосчитались фрицы, когда Илья наловчился "накрывать" машины, доставлявшие из центра Сталинграда питание для немцев-"окопников"!

Тяжкая окопная работа

В первую неделю боев в Сталинграде у новоприбывших бойцов гвардейской дивизии, которую переименовали в 374-ю (она вошла в состав 8-й армии под командованием генерала Василия Чуйкова), горячего питания не было (как вспоминает Илья Андреевич, "питались подножно"). Выручали разбитые продуктовые магазинчики и палатки, которые были в этом районе боев. А с ноября 1942 года окруженным немецким войскам фельдмаршала Паулюса стали сбрасывать продовольствие и боеприпасы с самолетов. Но эрзац-хлеб и эрзац-колбаса, которые иногда падали и на наши позиции, русским неприхотливым солдатам не понравились.

Основные передвижения в окопах Сталинграда начинались ночью, когда можно было с меньшим риском заниматься подготовкой к следующему горячему деньку. Артиллеристы шли за 2-3 километра к Волге за снарядами. Ящик, где их был десяток, весил 43 килограмма — что и говорить, ноша приличная. Но приходилось передвигаться почти бегом, время поджимало. Именно тогда понял молодой воин, почему войну еще называют тяжкой работой (солдат должен был постоянно окапываться, маскироваться и бегать!). За ночь артиллеристы меняли позицию, чтобы не накрыли при артналете (для этого надо было выкопать укрытие для пушки и небольшой блиндажик для расчета). А полученное при формировании теплое белье, ватные брюки, шинель и шапку бойцы "щорсовской" дивизии не снимали с октября 1942 по февраль 1943 года! Как говорится, было не до бани (которых в ближайшей округе и не было, настолько все было в городе разрушено). Зато как было потом приятно пройти санобработку и даже чуточку сполоснуться!

Пушки маскировали ... трупами

Скажу честно, один момент из воспоминаний Ильи Андреевича особенно меня поразил. Вот сейчас много говорят о том, сколько за время Великой Отечественной войны оказалось без вести пропавших бойцов (и даже есть поисковые отряды, которые время от времени обнаруживают на местах боев фрагменты документов и "смертных" медальонов). В страшную зиму 1942-43 годов в Сталинграде артиллеристы порой маскировали свою небольшую "сорокапятипятку" ... замерзшими трупами погибших (причем в зимних сумерках порой было и не понять, кто это — наши, немцы?!). Да что говорить, даже траншеи по-быстрому складывали из вытянутых тел в солдатском обмундировании! Естественные нервные содрогания от соседства с усопшими постепенно у защитников Сталинграда полностью атрофировались (это только первую неделю боев, как вспоминает Жмакин, он не мог есть из-за постоянного сильного трупного запаха, витавшего на позициях близ Волги).

В феврале 1943 года, когда многотысячная группировка фельдмаршала Паулюса капитулировала, в Сталинграде стало днем пригревать, и похоронные команды начали наконец-то собирать скрытые под сугробами многочисленные трупы. Красноармейцев хоронили в братских могилах. Немцев складывали штабелями (эти кучи из трупов издали напоминали деревенским солдатам стожки на лугу). Затем стали чем-то обливать и жечь — черный жирный дым низко тянуло над ноздреватым льдом застывшей еще Волги.

В честь победы под Сталинградом на площади Свободы состоялся фронтовой парад, в котором принимал участие и Илья Жмакин. Солдаты, выдержавшие все нечеловеческие испытания, прошли строевым шагом "окопников", для которых привычнее передвигаться перебежками или ползком. Но взгляды у всех были орлиные — они выстояли и выжили в самой страшной "мясорубке" в истории человечества!

Генерал Чуйков с суковатой палкой

Испытанные под Сталинградом войска двинулись дальше на запад. За форсирование Северского Донца И. Жмакин был награжден второй медалью "За отвагу". Любопытный случай произошел после взятия станции Барвенково. Илья на лошадке транспортировал свою пушечку, когда увидел, что возле железнодорожной цистерны скопилось порядочно армейского народу. Время от времени раздавались выстрелы — и из образовавшейся дырочки начинала бить упругая струя светлой жидкости. Оказалось, немцы не успели вывезти спирт, который какой-то народный "следопыт" быстро обнаружил.

И славяне дружно набросились на трофейный 96-градусный напиток, подставляя все емкости, какие были под рукой. Но на их беду мимо проезжал сам командующий армией генерал Василий Чуйков. Он дал водителю команду остановиться и невесть откуда взявшейся суковатой палкой начал "метелить" любителей "зеленого змия", покрывая их громом и молнией. Тут же подбежали бойцы из охраны и через несколько минут навели относительный порядок возле вожделенного спиртового "источника".

А Илье тогда достался первый трофей — банки чудесного компота из украинской черешни, который фрицы приготовили для отправки в "фатерлянд"...

В местечке Маяки, что на Днестре, Илью сильно ранило (семь осколков было в теле после близкого разрыва танкового снаряда). Даже тетрадку пробило, а вот иконку, которую мама дала еще в Рыльске, даже не задело!

Затем было участие в грандиозной операции "Багратион", где 8-я армия первой вышла за пределы СССР. Илья Жмакин к тому времени был уже командиром расчета 120-миллиметрового миномета. После форсирования Вислы Донской полк, в котором он служил, двигался на Люблин. И тут пришла как раз разнарядка — Илью направили учиться в Московское военно-инженерное училище, которое базировалось в Болшеве. Здесь он и встретил светлый День Победы: курсантам приготовили праздничный обед, выдали по стакану водки и дали два дня увольнительных. Именно в эти хмельные от радости дни он и встретил свою будущую жену Нину, которая жила в большой рабочей московской семье.

— Сталин работал как зверь, — говорит Илья Андреевич. — Приведу конкретный пример. После того как отец Нины ушел на фронт, моя будущая теща осталась с четырьмя детьми в маленькой комнатке коммунальной квартиры. Написала она письмо самому товарищу Сталину — через неделю пришел ответ, а спустя 10 дней семья фронтовика переехала в просторную и светлую комнату (там и я жил, будучи курсантом).

Парад Победы заливало дождем

Курсанту Илье Жмакину, фронтовику и орденоносцу (орден Славы III степени), доверили быть участником Парада Победы, который состоялся на Красной площади 24 июня 1945 года. К этому знаменательному событию готовились два месяца: строевые тренировки проходили на площади возле главного входа на Всесоюзную сельхозвыставку (ВДНХ, ныне ВВЦ). Каждому выдали ладную парадную форму, белые перчатки, винтовки с пристегнутыми штыками.

В день Парада Победы курсантам, которым было доверено пройти в сводной колонне военных училищ Московского гарнизона, сыграли подъем в четыре часа утра. Из Болшева на электричке они прибыли на Комсомольскую площадь, а затем строем под непрекращающимся дождем еще целый час шли к месту сбора участников парада близ Красной площади.

— Парад начался ровно в 10 часов, — вспоминает Илья Андреевич. — Я был направляющим девятой шеренги. Непрерывно шел холодный дождь. До сих пор помню маршала Рокоссовского на вороном коне (он держался очень молодцевато!) и принимавшего парад маршала Жукова на белом скакуне. Наш сводный полк прошел отлично, за что мы все получили Благодарность от Верховного Главнокомандующего...

Вскоре выпускникам военного училища присвоили звания младших лейтенантов и направили на Дальний Восток, где началась война с Японией. Часть, в которой служил Илья Андреевич, дошла до Пхеньяна. А затем была расквартирована в городке Хамхынге, откуда в 1949 году молодой офицер уехал учиться в военно-инженерную академию им. Куйбышева. После ее окончания в 1955 году был направлен на Ферму, где уже за ратный труд в мирное время был награжден орденом Мужества. Но это уже отдельный рассказ о ветеране подразделений особого риска...

Александр ШОРНИКОВ

Газета "Вперед"