ВО ИМЯ РОДИНЫ

24 февраля 2010 1579

Россия готовится к празднованию Дня защитника Отечества. Служивые люди разных поколений собрались вечером в пятницу во Дворце культуры им. Ю. Гагарина. Молодые офицеры, командование Сергиево-Посадского гарнизона, ветераны Великой Отечественной — всех их объединило одно служение. Во имя Родины.

На сцену, увенчанную орденами с символикой двух империй, торжественно внесли знамена России, области и района. Следом поднялись официальные лица. Глава района Владимир Коротков со сцены Дворца выразил искреннюю признательность людям, которые без сомнения отдали бы свою жизнь за каждое мгновение жизни последующих поколений. Сергиевопосадский градоначальник Николай Маслов также поздравил собравшихся и заметил, что каждый ветеран к 9 Мая получит персональное внимание и маленький подарок.

ВО ИМЯ РОДИНЫ

Их продолжателям, отличившимся офицерам Российской армии, главы города и района вручили награды. А еще был концерт, и улыбки, и слезы.

Люди военной судьбы

Двенадцать лет назад кадровый офицер Николай Бондарев отсоветовал сыну поступать в военный вуз. Российская армия переживала в 90-е годы, может быть, самый драматический момент за всю свою историю. Сыновья, которые переезжали вместе с семьей из гарнизона в гарнизон, видели, как скудно живется военным, и выбрали гражданские профессии юриста и экономиста. Но ситуация меняется в корне, убежден полковник Николай Бондарев, преподаватель войсковой части 14258 в Шарапове. Подрастающему внуку Ярославу, который в четыре года старательно марширует вслед за строем курсантов, он посоветует военную профессию.

Накануне Дня защитника Отечества мы говорили с людьми военной судьбы об их отношении к особой профессии и о нынешних переменах в армии.

Учебный центр в погонах

— Николай Александрович, газетчики в Шарапове не случайно. У части скоро круглая дата, не так ли?

— В сентябре этого года войсковая часть будет принимать поздравления с 50-летием. Это уникальный учебный центр, единственный в своем роде в стране. Военной подготовкой и переподготовкой занимаются многие, наш учебный полигон готовит тех, кто на страже Отечества. У нас тоже зачеты, экзамены, лекции, но курсантами могут быть рядовые и генералы. Такой отбор, в том числе и морально-психологический, как в наш учебный центр, принят лишь в единичных структурах. Военным специалистам нашего профиля армия должна доверять абсолютно.

ВО ИМЯ РОДИНЫ

— Ко всем военным городкам обычно повышенный интерес. Как вы, шараповские военнослужащие, оцениваете свою окружающую среду по личным ощущениям?

— Приведу именно личный пример. Во время службы в Хабаровском крае серьезно подорвал здоровье. Потом серьезно лечился, и был даже момент, когда передвигался в инвалидном кресле. В шараповской части я преподаю уже четыре года, живу здесь и на здоровье больше не жалуюсь. Недавно прошел полную диспансеризацию, у врачей к моему самочувствию претензий нет. Кстати, в соседних военных городках отмечается рост рождаемости. Кругом детские коляски, а это хороший знак.

"Скажите, товарищ полковник..."

— Кто ваши сегодняшние курсанты?

— Как всегда, посланцы со всей страны: Камчатка, Хабаровск, Воронеж, Сыктывкар...

— Молодежь, вероятно, стала более капризной в бытовых вопросах?

— Условия жизни меняются к лучшему, вносит свои коррективы и армия. Вы уже не встретите в войсковых частях казармы размером с футбольное поле. Теперь практикуются кубрики на несколько человек, что психологически, конечно, более комфортно для человека.

— Есть у меня знакомые молодые парни, избалованные до крайности чадолюбивыми мамашами. Трудно себе представить таких домашних мальчиков где-нибудь на серьезных учениях. Как вы делаете из них защитников Отечества?

— Я вам скажу, что настоящая боевая работа творит чудеса. Однажды в Хабаровском крае были у нас изнурительные учения. Гонял свою молодую команду нещадно, сам бежал рядом, не давал ни себе, ни бойцам расслабиться. Вернулись в казармы довольные результатом, но измотанные до последней степени. Думал, подопечные будут неделю в себя приходить. А срочники уже на следующий день спрашивали, когда снова на учения. Помню, я так удивился, что даже начал расспрашивать, неужели им не хочется передышки. В ответ услышал: чем драить полы в казарме и чистить картошку на кухне, лучше почувствовать себя настоящим мужиком на ответственной военной работе. А вы говорите — домашние мальчики! Настоящая боевая работа делает солдата. Человек узнает свои возможности в экстремальной ситуации, учится помогать более слабому, в общем, становится защитником.

— Шараповские курсанты могут задать каверзный вопрос?

— Как-то парень из Сибири спросил: "Товарищ полковник, сколько вы получаете?" Я ответил. Сибиряк, не смущаясь, прокомментировал: "Выходит, я, капитан, у себя больше вас, полковника, получаю?" Потом у нас с капитаном в присутствии всей группы был урок занимательной экономики. Мы сравнивали сибирский "курс рубля" с уровнем жизни в других регионах. Гляжу, и остальные начали делать подсчеты. Такая грамотность очень пригодится в период военной реформы. Некоторые гарнизоны, вероятно, будут закрыты, военнослужащим придется перебираться в другие регионы. Заранее обдумать эти перспективы — дело не лишнее.

— Кстати, о кочевой военной жизни. О будущих семьях курсанты не задумываются? И на гражданке семейный корабль может потерпеть крушение, что уж говорить о семьях военных с особым укладом жизни.

— Спрашивали и об этом. На моей семейной жизни военная профессия никак не отразилась. Может быть, потому, что и у супруги специальность подразумевает особую ответственность и дисциплину. Она медицинский работник. Мы четыре раза переезжали, вместе перенесли все невзгоды, а сейчас радуемся успехам взрослых детей и внуков.

ВО ИМЯ РОДИНЫ

Ярослав, равняйся на деда!

— Николай Александрович, а самому себе вы не хотите сегодня задать вопрос: что вы, полковник Вооруженных сил, офицер с тридцатилетним стажем, получили от своей профессии? Согласитесь, это аргумент для тех, кто сегодня выбирает военную судьбу.

— Конечно, я над этим думал не раз. Лейтенантом я застал в армии, можно сказать, коммунизм. Тогда о военнослужащих действительно заботились. В 90-е казалось, что все несется под откос. Наша семья еле сводила концы с концами и экономила на еде. Сейчас положение явно выправляется. В нашем районе строится жилье для военных, на Ферме сданы два дома, где получили квартиры 20 семей военнослужащих. Третий 10-этажный дом поднялся до второго этажа, надеюсь получить в нем свою первую собственную квартиру. Пока живу в служебной.

Военные со стажем получают жилье безвозмездно, следующие поколения военнослужащих будут приобретать квартиры с помощью ипотеки. С 2012-го денежное довольствие военнослужащих увеличится в разы. Солдат-контрактник будет получать от 30 тысяч рублей. И сама армия по логике военной реформы должна стать мобильной, современной, хорошо оснащенной. Все это говорит о том, что военная профессия вновь становится востребованной.

— А популярной у молодежи она становится?

— Судя по статистике, это определенно популярная профессия. В армии идет реформа, а она невозможна без болезненных перемен и неизбежных увольнений. И, тем не менее, конкурсы в военных вузах больше 15 человек на место. Общий прием сократился, зато отбор усилен как никогда. А вы знаете, что в Белоруссии, которая уже провела военную реформу, сейчас упрашивают, чтобы взяли призывников на службу в армию. Впоследствии при приеме на государственную службу это имеет большое значение. По настоятельным требованиям населения была создана дополнительная волонтерская служба, чтобы охватить всех желающих послужить Отечеству. Вероятно, и у нас будет время, когда молодежь будет стараться попасть в армию.

В 90-е я отвел сына-выпускника на подготовительные курсы при военном вузе. Когда узнал, что парень получил высокий балл у педагога, у которого учился сам и о котором ходили легенды, посоветовал искать счастья в гражданской профессии. Изменения, которые вижу сейчас и которые могу оценивать как кадровый офицер, убеждают: есть такая профессия — Родину защищать. И люди военной косточки смогут, наконец, почувствовать, что их работа будет оценена по достоинству. Я желаю такой судьбы своему внуку Ярославу.

Исповедь полиграфу

На столе у капитана Инны Даниловой ноутбук и прибор размером с книжный том с проводами.

Так выглядит кабинет психологического обследования учебного центра войсковой части 14258 в Шарапове. Инне Николаевне и ее коллегам больше ничего не надо, чтобы выяснить, можно ли допустить обследуемого к обращению с оружием. Каждого, кто сюда приходит, охватывает невольный трепет: как на исповедь идешь на эту процедуру.

На пороге кабинета преподаватель объясняет молодым курсантам, что через детектор лжи обязательно пройдут все.

ВО ИМЯ РОДИНЫ

— Я и сам объяснился с полиграфом, — говорит педагог своим подопечным. — Даже не думайте что-то скрывать. Умный аппарат узнает и о яблоках, которые в детстве из озорства стащил в чужом саду. Могу также сказать, что после сеанса ощущаешь ни с чем не сравнимое облегчение, как будто груз с души упал. Вроде пустяк те детские проказы, а вот "рассказал" об этом электронному исповеднику — и легче.

После такого дипломатичного вступления педагог выясняет, кто в группе посмелей. В рядах легкое замешательство, наконец, к дверям кабинета психолога подталкивают ближнего курсанта. За дверями его встречает капитан Данилова. На парня надевают портупею из проводов и начинают обследование. Вопросы-ответы и реакция организма на воспоминания и мысли. Графическая дорожка на мониторе моментально откликается на все нюансы вполне безобидной беседы. Курсант с видимым облегчением снимает проводки и удаляется.

— Потребуется еще некоторое время, чтобы проанализировать реакцию на тест, — говорит психолог. — С результатами тестирования мы курсантов не знакомим. Если действительно выявлены, так сказать, противопоказания к службе, этого военнослужащего просто переведут на другое место. Так уже бывало.

— Можно с помощью полиграфа обнаружить в биографии человека темные страницы, причем не яблочки из детства? И что вы делаете в этом случае?

— Иногда приходится наводить справки в правоохранительных органах.

— Удалось ли кому-нибудь обмануть детектор лжи?

— Я такого не помню, и никому бы не советовала это делать. Детектор такие попытки моментально распознает по характерным изменениям биоимпульсов. Лжецов полиграф вычисляет быстро.

— А был ли такой случай, — спрашиваю у капитана Даниловой, — когда психолог, расшифровывая электронные "анализы", затруднился с характеристикой обследуемого?

— В этом случае мы с коллегами так и пишем, что определенные моменты требуют уточнения.

Интересуюсь у Инны Николаевны, насколько точны российские детекторы. Узнаем приятную новость.

Лучшими в мире считаются отечественные аппараты. Тестирование сотрудников с помощью полиграфа становится обычной практикой не только в военных структурах, но и, например, в службе охраны банков и других важных объектов.

— Как далеко может пойти эта практика в обществе? — спрашиваем у собеседницы. — Одно дело тестирование людей, которым доверено оружие и оборонные объекты, и совсем другое гражданская сфера. Этак скоро заключения начнут давать все доморощенные психологи.

— В государственных ведомствах эту практику применяют почти сто лет. Известно, что уже во время революции появились первые детекторы лжи. Использование их в этой сфере строго регламентировано. Мы в своем учебном центре готовим специалистов тестирования с помощью полиграфа. Недавно набрали вторую группу военных психологов. В гражданской сфере детекторы получили распространение относительно недавно. Насколько мне известно, коммерческие структуры такое тестирование применяют уже достаточно широко.

Спрашиваю у Инны Николаевны, не смущает ли ее такой момент: она — женщина — дает аттестацию представителям самой мужской профессии. Мало того, отбирает с помощью полиграфа самых надежных наших защитников. Инна Николаевна, хоть и хрупкая дама, но убеждения у нее тверже стали.

— Во-первых, психолог как врач. Кто возьмется сказать — это мужская или женская профессия? А во-вторых, я из военной династии.

Воспитывалась в семье военнослужащего, супруг у меня офицер и сын учится в военном вузе, будет служить в ракетных войсках. Когда мне, специалисту с гражданским дипломом, предложили стать военным психологом, я это расценила как большое доверие близких по духу людей. А у нас, военных, надо, значит, надо.

И только когда коллеги подтрунивают над Инной Николаевной, дескать, вот получит сын назначение на Камчатку, в глазах у нее появляется материнская озабоченность. Капитан Данилова гордится своим курсантом, а Данилова-мама мечтает, чтобы сын был поближе к дому.

Светлана АНИКИЕНКО

Газета "Вперед"